«Ближневосточная Норвегия»

Оман«Ближневосточная Норвегия», как еще называют Мусандам, — это всего три тысячи квадратных километров, занятых большей частью высокими обветренными скалами хребта Джебель Хаджар, где до сих пор водятся горные козлы и леопарды, растут колючие акации и ююбы, дикий миндаль и горная полынь. Столица Мусандама Хасаб — новенький, хотя и не с иголочки город — расположен над каньоном, образованным пересыхающим руслом реки. Его ядро — старинный форт, возведенный еще португальцами в конце XVI века, но после неоднократно перестроенный. Последняя модификация, сделанная из саруджа (смеси из глины с добавлением рубленых пальмовых стволов), малабарского тика и африканского бамбука, даже какое-то время служила резиденцией местного вали — губернатора провинции.

Португальцы недаром возвели здесь настолько мощное фортификационное укрепление. Им было чего опасаться — на протяжении пяти столетий Хасаб, расположенный рядом с узким Ормузским проливом, соединяющим Персидский залив с Индийским океаном, считался территорией подконтрольной свирепым арабским пиратам. А англичане даже прозвали эти места «пиратским берегом». Арабские разбойники с большой морской дороги не только брали на абордаж заходящие в хасабскую бухту торговые корабли, от их набегов страдали и жители прибрежных деревень. Самым отчаянным сорвиголовой был лютый Рахма бен Джаубер, исполосованный боевыми шрамами. Утверждают, что свою одежду он никогда не стирал и никогда не снимал: таким образом он, наверное, копил злость, чтобы держать в страхе всю акваторию Персидского залива. Долгое время с ним безуспешно пытались бороться и европейские супердержавы, и местные правители.

Однако пиратство в Ормузских водах было изжито лишь к началу XIX века, когда совместные усилия оманцев и англичан, осадивших опорную базу Рахмы в Рас эль-Хайме, увенчались поимкой не только пирата № 1, но и сотен других разбойников калибром поменьше.