Пуп марокканской земли

МароккоСамый колоритный и, если так можно выразиться, марокканский город королевства — Марракеш. По-моему, приехать в Марокко и не заглянуть в его древнюю столицу — верх легкомыслия. Тем более что расстояния отсюда до Сахары и Атлантики практически одинаковы. На протяжении многих веков Марракеш прирастал пышными дворцами, возносился изящными минаретами мечетей, дышал «легкими» мавританских садов и скалился зубцами опоясывающих город крепостных стен. Лишь одно оставалось неизменным — арабески марракешских рынков. Здесь по-прежнему можно купить все. И обязательно нужно покупать, не забывая при этом торговаться, поскольку для восточного торговца в этой «торговле не на жизнь, а на смерть» заключена особая сладость. Однако надо постоянно помнить, что когда-то именно магрибский торговец сумел всучить ржавую, пусть и волшебную, лампу босяку Аладдину. Наверное, именно призрачная надежда найти в этом вселенском антикварном развале еще одну завалящую волшебную лампу заставляла многих туристов снова и снова блуждать по рыночным закоулкам.

Удивительно и отрадно, что даже в наше время город почти не утратил своей аутентичности и по-прежнему окутан мистическим флером Средневековья. И неспроста красный цвет для Марракеша — «фирменный». Старая и немного жутковатая берберская легенда гласит, что, когда минарет главной городской мечети Кутубии был установлен в сердце города, из-под земли вылилось так много крови, что она окрасила стены домов. И сегодня, наблюдая за багровеющей в лучах заходящего солнца мединой, можно подумать, что шрам еще не затянулся, что именно со-чащаяся кровь продолжает придавать городским кварталам характерный охряный оттенок, словно окутывая атласной мантией.

Отдельная легенда посвящена венчающим минарет шарам — будто бы одна из жен султана династии Альмохадов, раскаиваясь за совершенный грех чревоугодия в разгар рамадана, пожертвовала на них все свои золотые украшения. Судя по двухметровому диаметру нижнего шара красавица не была обделена вниманием султана.

И хотя на самом деле полые внутри шары изготовлены из позолоченной меди, а не из золота, эта красивая легенда принесла Марракешу немало бед: многие проходимцы не раз пытались овладеть ими (правда, всегда безуспешно).

Особенно красиво минарет выглядит с наступлением темноты, когда искусная иллюминация выгодно подсвечивает его на фоне бархатно-черного неба, а у самого его подножия просыпается от дневной спячки площадь Джемаа эль-Фна — «Площадь отрубленных голов», «Собрание мертвых», «Мечеть небытия». Столетия назад здесь казнили преступников, мятежников и воров, и их отсеченные головы впоследствии украшали крепостные стены. А сейчас по ночам Джемаа эль-Фна превращается в огромную сцену для музыкантов, клоунов и уличных артистов. Здесь же на дымных жаровнях готовятся всевозможные шашлычки — брошет, кефта, любимый всеми жителями страны густой марокканский чечевичный суп харира, свежие говяжьи сосиски и тушеное мясо танжия (марракешский специалитет, оторваться от которого просто невозможно), телячьи мозги и острая похлебка из улиток.

Зрители и зеваки группируются вокруг обособленных кружков — халька, в центре которых находятся либо искусные жонглеры, либо ловкие акробаты, либо седобородые арабские сказители хедайя, услаждающих слух собравшихся старинными берберскими преданиями. Огнеглотатели, заклинатели змей, музыканты и танцоры бродячего племени гнауа, исполнители андалузской музыки на уде (арабской флейте) — от этого разноцветья и многоголосья постепенно впадаешь в какой-то мистический транс, выходить из которого очень не хочется.